— И что же вы слышали сегодня?

— Шум. У вас редко бывает так много гостей. Значит, случилось что-то важное.

— Чепуха, — после паузы сказал Хоффман. — Вы не могли ничего слышать.

Он сделал несколько шагов, искоса взглянул на письменный стол, заваленный бумагами.

— Но важное случилось, — проговорил он. — Сегодня я стал знаменитым. Первым поэтом королевства, если быть точным.

— Вы читали эту последнюю поэму?

— Да. Вольферман пожал мне руку. Присутствовали Лефевр, Дюссельдорф, семейство Шоккемолле. Вскоре я буду представлен королю.

Хоффман помолчал, сел в кресло напротив узника.

— Хотите выпить? За успех?

Монбризон покачал головой.

— Значит, — задумчиво произнес он, — теперь у вас будут не только деньги, но и влияние, связи… Вы из безродного выскочки станете важной особой. И, возможно, титулованной?

Хоффман проглотил «выскочку» и кивнул.

— И, значит, у вас появится власть.

— Да, — тихо подтвердил Хоффман. Они смотрели друг другу в глаза.

Наконец оба отвели взгляд, и Хоффман еще тише повторил:

— Да, да. И скоро.

— А сейчас… Я догадаюсь сам. Сейчас вы попросите меня сочинить…

— Да, — снова шепнул Хоффман.

— Что-то вроде оды королю. В честь его могущества, невыразимой славы и торжества, которыми он осеняет всех подданных… Ведь именно это потребуется от вас, когда вас позовут к королю.

Хоффман кивнул. За дверью завозился Ваб, хрюкнул и снова затих. Пучеглазое морское чудище ткнулась безгубым ртом в стекло. Хоффман взглянул на нее поверх головы Монбризона и едва заметно вздрогнул от отвращения.

— Хорошо, — сказал Монбризон. — Не знаю, что из этого получится. Возможно, выйдет вместо оды сатира…

Хоффман молчал.

— Во всяком случае, я постараюсь. Повыгоднее продайте рукопись издателям — в них ведь теперь нет недостатка.