Хоффман достал платок и вытер взмокший лоб. Он ожидал продолжения, но его не было. Монбризон всегда писал наспех, как бы теряя стихи на ходу, как теряют безделушки. Хоффману удавалось придать его поэзии отточенность и завершенность. В принципе, они были соавторами, но имя Монбризона нигде и никогда не упоминалось.

— Когда будет нужна ода? — спросил Монбризон.

— Чем скорее, тем лучше.

— Через неделю?

— Может быть, раньше.

Монбризон кивнул.

— Я еще отблагодарю вас… — тихо сказал Хоффман.

— Пустяки. Стихи дешевле человеческой жизни, а вы спасли мне жизнь. После той дуэли меня ожидала виселица.

— Топор, — сказал Хоффман. — Теперь по новому указу о правах дворянства…

— Значит, нам прибавили прав.

— Пока только вам, — скромно ответил Хоффман.

Монбризон посмотрел в лицо Хоффмана. Его голос стал размеренным, как голос гипнотизера:

— Вы укрыли меня в своем дворце, Хоффман. Вы снабдили меня самым необходимым. Бумагой, чернилами. И этими превосходными собеседниками — рыбами, Вабом… Вы поступили благородно, как преданный искренний друг.

Хоффман внезапно побелел.

— Я предоставлю вам полную свободу сразу же, как только найду способ вывезти за пределы королевства. Вы же знаете,

Монбризон. Королю кажется, что он в окружении врагов. Столица наводнена шпионами. Наемные убийцы свободно ходят по улицам, не скрывая своего ремесла… А Ваб — он даже под пытками никому ничего не расскажет.

— Вы — тоже, Хоффман. Потому, что я еще нужен вам. А когда стану не нужен…

Хоффман резко поднялся.

— Вы в чем-нибудь нуждаетесь?

— Только в свободе.

— Я пришлю вам шампанского и фруктов! — сказал Хоффман, и вышел.

Закрылась дверь. Хоффман выругался, сжав кулаки. Ваб испуганно втянул голову в плечи, но Хоффман быстро прошел к выходу, поднялся по лестнице, нашел рычаг механизма. Стена провалилась, Хоффман глубоко вздохнул несколько раз. В конце коридора от стены отделилась бесшумная тень и двинулась за Хоффманом по пятам. Тень растворилась, только когда Хоффман вышел в коридор, который вел в апартаменты.